предшествуют юридическому нормотворчеству, а с появлением последнего - доминируют над ним. Поэтому, если либеральное правопонимание предполагает, что только явно опасное для общества отклонение от морали следует считать преступлением, то ПИРК, сознавая, что без поддержания вековых нравственных устоев трудно, если не вовсе невозможно, сохранение самобытности русского общества, говорит: государство - страж общественной стабильности - обязано ставить вне закона все нарушения принятой морали. Отсюда - стремление сообщить юридическую нормативность моральным заповедям (которые, согласно точке зрения ПИРК, уже получили легитимацию опытно-историческую и метафизически-религиозную). Это, отличающее ПИРК свойство, выше было названо 'юридическим морализмом'.
  Среди глашатаев 'юридического морализма' особенно выдается фигура В.П. Мещерского. Со страниц редактируемого им 'Гражданина' то и дело раздавались наставления 'беречь общественную нравственность, как главную силу государства'. Историческим идеалом Мещерского (за сохранение - и даже реставрацию - основных черт которого он боролся на протяжении всего полувека своей журналистской карьеры) было царствование Николая I, т.е. эпоха наибольшей интервенции абсолютистского государства в район частных интересов. Считая, что в число целей, которые право должно преследовать, входит не только защита моделей традиционного поведения, но и усиление почтения к ним, консерваторы были предрасположены видеть в аморальности поведения условие вполне достаточное для его криминализации. После инцидента с аварией царского поезда (1888 г.) В.П. Мещерский заявил, что министр путей сообщения должен просить императора отставить его от должности. Возражения же о том, что министр 'виноват только нравственно, а юридически прав' приводили князя в негодование. 'Только нравственно!!! <...> Что расшатало нас до того, что нравственные обязанности долга иными уже не признаются обязанностями

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>