ознаграждение, если речь идет об иностранных писателях. Отвечая Э. Золя, направившему русским издателям открытое письмо с требованием оплаты французским писателям за перевод их сочинений, он писал - 'мы не можем считать себя обязанными признавать понятие о собственности именно в том виде, в каком понимают его французы'. Заключить двустороннюю конвенцию об охране права интеллектуальной собственности, рассуждает Тихомиров, 'мы можем лишь постольку, поскольку сходимся в понятии о праве, а без сознательного убеждения, только потому, что требуют другие, заключать конвенцию, конечно, нельзя <...> Едва ли наше правительство станет предвосхищать в этом случае выводы общественного сознания'105.
  Теми же мотивами обосновывался большей частью консервативной печати отказ присоединиться к Бернской конвенции. Накопленный на Западе опыт правового регулирования интеллектуального творчества 'надо принять к сведению', однако - деятельность 'в области литературы и художеств имеет свои законы, которые изменить законодательный акт не может'. Оттого, утверждал 'Русский вестник', при выяснении 'нашего отношения к образованному в Берне международному литературному союзу' России следует исходить из того, что она 'имеет свои, совершенно отличные от Европы интересы, составляя особый мир, во многих отношениях своеобразный и самостоятельный'. Когда пять лет спустя вопрос о вхождении России в Бернский союз вновь начал дебатироваться, то против подписания конвенции со всей определенностью высказалось 'Русское обозрение' - 'у русских другое с европейским понимание собственности, а правительство должно равняться на народное правосознание'106.
  Юридический морализм. Как отмечалось выше, ценности, принадлежащие религиозно-этической плоскости, консерваторы полагали первенствующими над ценностями, принадлежащими плоскости собственно правовой ('законность', 'законопослушность' и т.д.). Эти высшие онтологические величины исторически

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>