начает, что ни те, ни другие просто не способны приобретать такие права'. Иными словами, постулируется то, что право собственности не только не является естественным правом, но и не является неотъемлемым компонентом дееспособного состояния. Государство либо предоставляет это право отдельным категориям своих граждан (и тогда может ограничить это право), либо не предоставляет102.
  То свойство консервативного правового мышления, которое можно обозначить как 'юридический морализм' - тенденция к криминализации поведения, признаваемого аморальным - также подталкивало ПИРК к признанию позволительным для государства уголовно преследовать определенные виды реализации права собственности. В частности, именно так обосновывалось уголовное наказание за ростовщичество (правда, предлагалось квалифицировать займ в качестве ростовщического не по размеру процентов, как то устанавливалось в правительственном законопроекте, но в зависимости от тех условий, в которых заключался договор займа)103.
  Характерный обмен мнениями, проливающий свет на отношение ПИРК к праву собственности, состоялся на страницах консервативной печати по вопросу литературной собственности. Сравнительно немногочисленную поддержку получило мнение о праве автора разрешать или не разрешать перевод своего произведения. Правда и оно аргументировалось не столько неприкосновенностью права интеллектуальной собственности как таковой, сколько тем, что если за автором это право будет не закреплено, то создается угроза появления 'множества безграмотных переводов, снижающих культурный уровень'104. Куда больший успех стяжала противоположная точка зрения, гласящая, что 'литературная собственность, как и любая другая, может быть отчуждаема в видах общественной пользы' и, во всяком случае, 'не должно быть признаваемо право на разрешение перевода (только на гонорар)'. Однако Л.А. Тихомиров считал необязательным соблюдать и право на материальное вознаграждение,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>