их странах по отношению к печати86.
  Представители ПИРК объясняли важность контроля за печатью, между прочим, и тем, что без него клевета будет безудержно тиражироваться. Однако к 'инсинуирующей' и 'оскорбляющей' печати консерваторы предъявляли претензии весьма и весьма избирательно - все зависело от идеологического контекста конфликтной ситуации. В одних случаях консерваторы пользовались возможностью призвать к ужесточению ответственности за оскорбления в печати или же как-то оправдать ответные самоуправные действия стороны, посчитавшей себя пострадавшей от диффамации (так было в нашумевшем инциденте нанесения одним земским начальником побоев сотруднику газеты 'Новости' М.О. Меншикову)87. В других случаях - наоборот, предпринимались усилия доказать, что имели место только 'резкие выражения в печати', которые никак нельзя квалифицировать как клевету. Как правило, так происходило тогда, когда перед судом представали консервативные журналисты (причем нередко - за чересчур резкие нападки на деятелей юстиции). Так было, когда перед судом оказались бывший редактор 'Московских ведомостей' С.А. Петровский и сотрудница этой же газеты по обвинению в 'клевете на адвокатуру'; так было и в деле писателя Е.Л. Маркова, обвиненного в клевете на судебного следователя и т.д.88
  Манифест 17 октября 1905 г. провозгласил свободу слова неотъемлемым правом российских поданных, вследствие чего консерваторам пришлось несколько пересмотреть свои взгляды на этот предмет. И раньше даже самые закоренелые враги гласности из числа консервативных идеологов соглашались с полезностью 'разумной свободы печатного слова'. Таковой в их глазах выглядело, например, решение о помещении в 'Правительственном вестнике' кратких выдержек из дел, рассматриваемых Государственным Советом89. Теперь, продолжая настаивать на том, что регламентации печати как 'организации общественного разума' - не избежать ни в каком государстве, ПИРК сдвигается

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>