атической элиты старой России)83.
  Свобода слова. Свобода слова также являлась для ПИРК тем участком личных прав, который подлежал непременному лимитированию84. Представители ПИРК были глубоко уверены, что, когда речь идет о печати, адресующейся к многочисленной аудитории, то государство имеет все права ограничить не только высказывание мнения по тому или иному вопросу (сопряженное с оценкой, комментарием), но даже простую передачу информации о тех или иных событиях. Почти все ветви русского консерватизма были в этом солидарны. Так, ультраконсерватор В.П. Мещерский извещал о своем полном согласии с умеренным консерватором Д.Н. Цертелевым, что 'ограничение свободы слова не есть ограничение личной свободы', но есть вещь жизненно необходимая для поддержания общественного спокойствия. Особняком держалось разве что славянофильское крыло ПИРК, изначально разделявшее позицию своего идейного вождя И.С. Аксакова по поводу того, что рамки свободы печатного слова должны определяться не лояльностью данному правительственному курсу, но быть шире, ограничиваясь лишь критерием лояльности самодержавию85. Впрочем, антибюрократические выпады, оправдываемые радением о судьбах самодержавия, позволяли себе и не славянофильские издания консервативного стана.
  Как и в других случаях, консерваторы апеллировали к опыту Запада, пытаясь разбить созданный либеральной прессой образ парламентарного строя как режима, предоставляющего полную свободу слова. 'Провозглашенный на Западе принцип свободы печати и по теории не выражает собой отрицания всяких границ для этой свободы, на практике же эта последняя подвергается весьма существенным ограничениям', о чем свидетельствует 'поучительная практика предупредительной и репрессивной деятельности современной полиции западноевропейских государств'. Более того, консерваторы порой даже сообщают о своем несочувствии 'административно-полицейским мерам', допускающимся в западноевропейских

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>