нностей перед государством и обществом. Так, известие о наложении штрафа на 'толстовца', отказывавшегося исполнять обязанности присяжного заседателя и ссылавшегося при этом на Евангелие и свои убеждения, 'Русским вестником' было встречено с удовлетворением: 'в юридической жизни нет прав без обязанностей'78. С присущей его стилю обнаженностью доминирующей идеи обозначил эту позицию В.П. Мещерский: 'какое значение могут иметь свобода веры и свобода печати по сравнению с нуждами 80 миллионов? <...> тут вопрос простой статистики'; 'мало ли, кто что считает своим убеждением и истиной, каким образом власть может спокойно смотреть на распространение всяких верований и убеждений?!'79
  Но между течениями внутри ПИРК (и, следовательно, между печатными органами, отражающими точку зрения этих направлений) по вопросу свободы совести, существовали и некоторые расхождения. Так, например, 'Гражданин' считал, что притеснения католиков и лютеран могут оттолкнуть от самодержавия ту часть имперской элиты, которая принадлежит к этим исповеданиям. Любопытная полемика произошла между умеренно-консервативным 'Русским обозрением' и 'Московскими ведомостями', являвшимися самыми упорными противниками свободы совести и свободы слова (в той мере, в какой последняя соприкасается со свободой совести). Спор разгорелся по поводу прочитанного Вл. Соловьевым реферата о средневековом христианстве. 'Московские ведомости' усмотрели в нем оскорбление православия и христианской веры. Вступившееся за философа 'Русское обозрение', не только обвинило 'Московские ведомости' в желании 'подвести Вл. Соловьева под уголовщину' и в 'защите инквизиции', но и указало на 'неудовлетворительность действующего законодательства относительно преступлений против веры', предложив в сторону смягчения 'изменить ст.178 и ст.179 Уложения о наказаниях'80.
  Определенная коррекция подхода ПИРК к проблеме свободы совести происходит накануне I русской революции.

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>