иводит пример, когда высвободившаяся от цензурного гнета пресса 'долго не может сознать и определить границы своих обязанностей и своих прав, принимая часто беззаконную дерзость за законную свободу'. Критерий 'государственного интереса' при установлении границ деятельности корпораций признавался руководящими и высшими сановниками императорской России. Так, министр финансов Н.Х. Бунге (будучи к тому же университетским профессором) прямо заявлял, что 'не опасается понижения учёного уровня через стеснения свободы чтения и слушания' лекций в университетах73.
  ПИРК оппонирует либеральной позиции по вопросу ограничений индивидуальной свободы, рельефно отображенной в одном из 'манифестов' либерализма XIX в. - эссе 'О свободе' Дж.С. Милля. Почти все виды социального контроля за поведением индивида Миллем были оценены как зло, которого надо стараться избегать (ввиду чего стеснять свободу действий человека можно лишь с тем, чтобы не дать сделать зла другим индивидам). По мнению ПИРК из круга лимитирующих факторов совершенно неоправданно устранены два: польза ограничиваемого лица и благо общности, это лицо в себя включающей; к тому же, к понятию 'причинение вреда другим' либерализм, как правило, 'забывает" отнести случаи нарушения кем-либо своих обязательств перед государством, обществом, корпорацией (профессиональной, конфессиональной и т.д.). Резко расходясь с подобным толкованием свободы, ПИРК, в силу присущего ей 'юридического морализма', требует последовательного применения принципа принуждающей моральности, даже если это происходит за счет принципа неотчуждаемых свобод.
  Решая проблему надлежащего лично-правового статуса, ПИРК предлагает помнить, что даже самые неприемлемые для современного взгляда ограничения свободы были в своё время вызваны насущнейшими потребностями, испытывавшимися государством и обществом. А.С. Хомяков, являясь, как и все славянофилы, противником крепостного права, тем не менее

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>