одинаково сходились на том, что нет смысла говорить о 'свободе вообще', поскольку такому понятию не подыскать объективной основы. Свобода может быть либо 'духовной' (внутренней), либо 'внешней', которую индивид обретает тогда, когда лимитирование его поступков со стороны традиционных норм прекращается или ослабевает. Л.А. Тихомиров делает примечательную оговорку, наделяя родовое понятие 'свобода' добавочным эпитетом 'разумная' (сообщающим 'свободе' положительную коннотацию). Надо различать, опираясь на исторический опыт, 'разумную свободу' (по отношению к которой необходимо ограничить воздействие на человека репрессивно-контролирующих инстанций), от 'преходящих причуд'. Такое подразделение индивидуальных прав на 'разумные' и 'неразумные' предполагает для них известные ограничители. Потому Тихомиров стоит за т.н. позитивный (перечислительный) метод определения объёма прав и свобод.
  Как уже приходилось говорить, даже те представители ПИРК, кто допускал существование естественных прав, были не в состоянии смириться с идеей изначальной ('естественной') свободы человека, на сближение с которой (как то утверждала либеральная философия права) - как с идеалом - должен идти 'цивилизованный' политический режим, без устали расширяя круг личных прав и их объем. Отсюда - недоумённый знак вопроса, к которому прибег Л.А. Тихомиров, цитируя сочинение одного из либеральных правоведов: 'в XVIII веке народы вспомнили свою естественную (?) свободу...'56.
  Споря с либеральной юриспруденцией, бывшей, как известно, за применение негативного метода регулирования лично-правового статуса ('всё, что не запрещено законом - дозволено'), ПИРК строго дистанцирует 'несвободу в чем-то' от 'несвободы как таковой'. Поэтому в понятие 'свобода' она вкладывает нечто большее, чем простую возможность беспрепятственного совершения каких-либо действий. К внешней свободе человек должен быть подготовленным. Сперва ему нужно ответственно

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>