ключающей его общности. Напротив, в сознании первоочередности исполнения своего социального долга перед удовлетворением частных потребностей, человек должен стараться соединить свои цели с целями этой общности. Личность как социальная субстанция (а именно в таковом качестве она только и может быть субъектом права) невозможна вне корпоративных связей. Самоизолируясь от них, человеческое 'Я' раздваивается. В силу сказанного ПИРК присуща жесткая субординация частных и общих интересов, а также возведение значимых для нее ценностей к некоему сверхчеловеческому абсолюту - коллективному (народ, нация) или предметному (государство, традиция)34.
  Права индивидуальные и права коллективные. Эти положения не могли не предопределять негативного отношения к идее первенства прав личности в системе правовых отношений. Основоположники европейского консерватизма защищали идею того, что обязанностям вовсе не обязательно должны корреспондировать права, и не соглашались признать за индивидом саму возможность одностороннего отречения от публичных обязанностей. Критикуя просветителей ('радикальных философов'), утверждавших, что 'народ' своей волей вправе разорвать соглашение с государством, они говорили про нерасторжимость взаимных обязательств общества, государства и индивида друг перед другом35. Несколько десятилетий спустя славянофилы, обличая 'распыленность' и 'обезличенность' Запада, признавали, что идея права, взятая в её высшем значении, несовместима с обществом, основанным 'единственно на личной пользе, ограждённой договором'. 'Личная польза' (т.е. то, чему покровительствует большая часть личных прав), по А.С. Хомякову, 'как бы себя не ограждала, имеет только значение силы, употреблённой с расчетом на барыш'. Таким образом, славянофилы сомневались в оправданности употребления самого термина 'право' применительно к модели личных прав, господствующей в западноевропейском обществе36.
  Первостепенность социальных

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>