счастье не может быть ни единственной, ни главной целью человеческого бытия. Стремление же человека к счастью за счет исполнения им своего долга есть зло, этическая антиценность. 'Наша жизнь, чтобы быть для нас приятной подчиняется главнейшему условию - не слишком себя приневоливать к исполнению долга. Вот причина, по которой нравственная дисциплина в обществе так заметно слабеет. А упадок дисциплины облегчает условия, при которых из людей, судьбой недовольных, развиваются враги и разрушители исторического миросозерцания', - пишет по этому поводу В.П. Мещерский31. Аналогично - как 'фальшь' - характеризуются в ПИРК и все попытки достижения коллективного 'счастья' путем насаждения 'рациональных' социальных, политических и правовых институтов.
  Хотя имманентные ПИРК религиозные мотивы не позволяли ей отрицать двойное призвание человека - социальное (обязанности в отношении семьи, сословия, общества, нации, государства) и спиритуальное (служение Богу), но все же личность рассматривается здесь прежде всего в качестве неотъемлемой части единства социального. Более того, часть консерваторов (М.Н. Катков, К.П. Победоносцев, В.П. Мещерский) выговаривала представителям славянофильской ветви русского консерватизма за чрезмерное внимание к спиритуальной составляющей формулы 'Православие-Самодержавие-Народность', подозревая, что лозунгом служения спиритуальному маскируются (а то и разжигаются!) индивидуалистические, антисоциальные наклонности.
  Большинство идеологов пореформенного консерватизма считало не только неизбежным, но этически допустимым (а, следовательно, подлежащим политическому дозволению и юридическому закреплению) подавление 'коллективной судьбой' - судьбы индивидуальной. Последняя должна занимать подчиненное положение по отношению к интересам социального и национального целого. Личность должна соотносить свое целеполагание не только с критерием легальности того, что она намеревается совершить,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>