ам морали), который 'один и тот же для царя и для подданного', то к середине XX века ПИРК - в лице И.А. Ильина - эволюционировала до распространения этого требования и на закон позитивный, т.е. на сферу собственно права. Там, где власть топчет право, где граждане являются лишь субъектами обязанностей и объектами распоряжений, - нет субъектов права в подлинном смысле этого слова. Здесь государство не справляется с основным своим предназначением: быть политическим союзом, обеспечивающим людям мирное и свободное общежитие127.
  Главную вину революции И.А. Ильин видит в 'расшатывании народного правосознания, в смешении позволенного и запретного, перепутывании 'моего' и 'твоего', отмене всех правовых норм'. Тот, кто усвоил заповедь, гласящую: 'законы буржуазных стран не связывают революционера', пошел 'за бесправием, а оно только и могло привести к вящей несправедливости'. Беззаконные аресты и произвол советского режима 20-50-х гг. отталкивали Ильина тем именно, что государство, нарушающее свои же установления, пренебрегающее элементарными правовыми нормами, 'систематически подрывало основы правосознания' граждан128.
  В раздумьях о посткоммунистическом государственном устройстве России И.А. Ильин отталкивался от того, что при смене социально-экономического строя, политического режима (а может быть и формы правления) историческое, географическое и национальное своеобразие страны никуда не исчезнет. Оно будет вновь требовать 'сильной власти'. Однако, порывая с предубеждением, прочно засевшим в головах дореволюционных консерваторов, Ильин исходит из одного: сила этой власти не должна подкрепляться её противоправностью. Разводя сближаемые его предшественниками понятия 'власти сильной' и 'власти безграничной', Ильин утверждает, что государственная власть должна служить народу 'по праву и при помощи права', иметь 'законные пределы, обязанности и запретности <...> во всех своих инстанциях и проявлениях'. Он

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>