работить норму закона административному усмотрению и, в особенности, то, что князь не считал сколько-нибудь нужным скрывать свои вожделения, показались, в конце концов, неуместными 'патриарху' консервативной периодики, 'Русскому вестнику'. Поначалу их спор был скрытым. 'Русский вестник' отрицательно высказывался о тех мероприятиях провинциальных властей, которые находили поддержку на страницах 'Гражданина' за свою 'смелость' и 'не формализм' (т.е. попросту за то, что резоны подлинной или мнимой целесообразности были поставлены превыше указаний закона). Так, 'Русский вестник' раскритиковал получившее одобрение В.П. Мещерского постановление нижегородского земства об обязательных общественных запашках для создания резервного фонда зерна на случай голода, усмотрев в этом распоряжении явный выход за пределы компетенции. Несколько лет спустя 'Русский вестник' приветствовал назначение министром внутренних дел юриста по образованию и предшествующей деятельности И.Л. Горемыкина, а также передачу тюремного ведомства из подчинения МВД в подчинение министерства юстиции, выражая надежду, что Горемыкин устранит 'строевые порядки, которыми слишком многое отдается на усмотрение начальства'. Ни имя самого Мещерского, ни наименование редактируемой им газеты, не были при этом названы, однако не представляло секрета, в кого метил 'Русский вестник', наставляя, что 'законности можно предпочесть справедливость, но никак нельзя предпочитать произвол'. Впоследствии, выведенный из себя советом пренебрегать 'китайскими церемониями' (т.е. - установленными законом процедурами), который князь адресовал местным администраторам, 'Русский вестник' стал предъявлять нарекания лично В.П. Мещерскому. Существенно, что 'Русского вестника' раздосадовал не столько как таковой правовой нигилизм Мещерского, сколько понимание того, что рекламируемый князем порядок вещей создаст невыносимые условия для управления страной - 'закон не должен

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>