а каждом шагу, не ставя никаких серьезных препятствий мошеннику', - экстраполирует Головин свои наблюдения на широкий круг регулируемых правом отношений, добавляя, что в управлении 'строгое соблюдение формального закона порой еще вреднее его нарушения'94.
  По В.П. Мещерскому, проблема взяточничества полицейских чинов есть 'последний по сложности вопрос, если полиция ставится так, что удовлетворяет своему предназначению'95. 'Гражданин' уличал суды в пристрастном отношении к администраторам (прежде всего - полицейским чинам), попавшим на скамью подсудимых по обвинению в совершении должностных преступлений. Пристрастие будто бы выражалось в тенденциозной манере ведения процессов и в необоснованных приговорах. Преследование того или иного чиновника за должностные преступления обычно интепретировалось консервативной печатью как конфликт, злоумышленно разжигаемый судами (прокуратура и следствие принадлежали тому же ведомству, что и суды - министерству юстиции) между ними и правительственной администрацией. Либеральная же пресса обвинялась в надуманном и спекулятивном противопоставлении двух правоприменяющих инстанций - 'справедливой юстиции' и 'творящей произвол администрации', - подливавшем масло в огонь противостояния.
  При этом предпринимались попытки доказать, что судебный персонал представляет собой среду ничуть не менее криминогенную, чем таковой является полиция: 'пристава за взятку - в Сибирь, а судебный чин за 'займ' у одной из тяжущихся сторон - не несет ответственности'. Суд над администраторами, писал 'Гражданин', не должен превращаться в судилище над администрацией, т.е. системой управления государством в целом. Так, было найдено 'отрадным, что суд в Симферополе по делу о злоупотреблении должностных лиц почти всех оправдал, а полицмейстера подверг замечанию, <...> двадцать лет тому назад это был бы превосходный повод поглумиться над властью'96.
  На первый взгляд может показаться странным

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>