ства (или, по крайней мере, от администраторов на местах), помноженная на либеральный настрой большинства нового поколения юристов, которое приступило к профессиональной деятельности после принятия Уставов - все это вынуждало ПИРК усматривать в обновленном судебном ведомстве носителя деструктивных начал. На обновленную (и по линии судоустройства, и по линии судопроизводства) юстицию В.П. Мещерский возлагает едва ли не главную толику вины за исчезновение 'обаяния и страха власти'. Гротескно заостряя свою мысль, он пишет: 'Покушения делаются не только посредством динамита, но и другими путями, например судами, пресекать эти пути входит в обязанность стоящих у власти'. Юстиция не должна мешать должностному лицу выполнять правительственные директивы, даже если администратор идет на превышение власти: 'Право и обязанность правительства быть безусловно твердым в недопущении публичного проявления неуважения к тому, что чтит сто миллионов людей, поэтому оно не должно давать посягать суду на то, что должно быть воздано Кесарю'89.
  Оплот судебной фронды ПИРК видела в Сенате. Неутомимым обличителем Сената - 'органа не правительственного, каким он должен быть, а антиправительственного' - выступал В.П. Мещерский. Дерзким вызовом принципу неограниченности самодержавия ему казался, например, запрет подавать прошения на Высочайшее имя о пересмотре кассационных определений Сената. Видя в сенатских кассационных решениях 'подпольное' правотворчество, неподконтрольное верховной власти, Мещерский заклинает правительство пресекать все поползновения Сената 'возвратиться к преданиям 60-70-х гг.', т.е. того времени, когда, по мнению Мещерского, Сенат фактически был 'суверенен' по отношению к высшей власти. Как только пронесся слух о восстановлении порядка ревизий провинциального управления, когда они проводились сенаторами, Мещерский на страницах 'Гражданина' бьет в набат, предупреждая, сколь рисковано доверять проверку

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>