орствовать...' - рисует Мещерский случай из разряда все более и более учащающихся проявлений либерального правосознания. Вывод: 'ни в ком не притуплено чувство законности, как в любом адвокате, ни в одном классе так не слабо оно, как в интеллигентном'. Еще хуже, что и 'в народе теперь - упадок чувства законности, и Божьей (непочтение к родителям) и человеческой (непочтение к властям земным)'. Однако Мещерский, будучи одним из влиятельных идеологов контрреформ 1880/90-х гг., все же не терял надежд на возрождение в массах прежнего правопонимания. Он рассчитывал, что введение земских начальников, объединивших в своих руках судебную и административную власть над крестьянским населением, позволит 'сильной власти начать приучать народ к порядку и прививать ему чувство законности'84.
  По Мещерскому, для того, чтобы отвечать своему главному назначению - быть орудием управления - закон должен стремиться во всем походить на военный приказ, вплоть до текстуальных характеристик последнего. 'Нужны короткие прямые приказы, а не детально регламентированные, где приказывается и не приказывается, где запрещается и, в примечании, приказание ослабляется, либо делается ряд исключений из установленных правил, где суть приказа замаскирована во множестве пунктов и параграфов'85. Понятно, что требования приблизить структуру и язык законов к стилистике армейских распоряжений, на деле, означали призыв пренебрегать юридической техникой (что, конечно, не могло бы не сказаться на качестве законов).
  В.П. Мещерский с нескрываемой радостью встретил мероприятие, получившее наибольший резонанс среди прочих контрреформенных акций. Это - введение института земских начальников, в чьих руках была объединена судебная и административная власть над крестьянским населением. Однако, не удовлетворяясь одним слиянием функций, он надеялся, что земской начальник будет для крестьян не просто и судьей, и администратором одновременно, а 'тем,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>