ьное положение помещиков, был обеспокоен, как бы в банковской администрации не возобладал 'бюрократизм' (т.е. опасался пунктуального соблюдения установленных правил, пусть даже и весьма льготных для дворянства)80.
  Установление приоритетности права или государственной пользы предваряется у К.П. Победоносцева утверждением о том, что должному действию позитивной нормы более всего благоприятствует доверие народа к власти. Доверие же это порождается 'определенностью как власти, так и круга полномочий, принадлежащих ей'. Власть, чувствующая всю меру своей ответственности перед нацией, не только не станет колебаться в осуществлении своих прав, но и не будет 'рабски подчиняться букве закона в страхе ответственности, а, напротив, орудовать законом в цельном и разумном его значении'. Нет и не может быть успешного управления без непоколебимой уверенности властвующих в своей правоте. При сознании этого 'власти нечего тревожиться о том, какое она произведет впечатление'.
  Однако - кивает Победоносцев на управленческий опыт 'великих реформ' - должностное лицо, от которого ждут решительных действий, 'в самом законе на каждом шагу встречается с ограничительными предписаниями и искусственными формулами; на каждом шагу ему грозит опасность перейти ту или иную черту из множества намеченных в законе". Закон, вместо того, чтобы усиливать власть (ибо сам без этой силы рискует превратиться в фикцию) - ослабляет ее. Такая обстановка, будучи вдобавок осложнена запутанностью компетенций ведомств, в которой Победоносцев опять же винит 'дробные определения' закона, кончается пагубнейшим для судеб государственности параличом власти. Деморализованная "власть подавляется страхом ответственности в такую минуту, когда не страху, а сознанию долга и права своего надлежало бы служить единственным побуждением и руководством'.
  В ситуации участившихся революционных выступлений, предшествовавшей убийству Александра II, Победоносцев

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>