|
сь считаться с естественными ограничителями влияния юридического на социальное, Французская революция явила собой потрясающий пример мутации 'идеального закона любви и терпимости, сведённого на почву внешней законности, в закон насилия'42.
Убеждая в скудости тех рычагов воздействия на социально-экономические процессы, которыми располагает право, А.С. Хомяков обращается к генезису института крепостного права в России. Несмотря на то, что 'крепостное состояние крестьян превращалось в рабство' (т.е. в состояние, противное самим азам христианского вероучения), законодательство неизбежно 'должно было допустить и даже утвердить или, более того, закон не мог ни выследить, ни обуздать' исторически предзаданное течение этого процесса, создававшего сперва обычное, а потом и узаконенное крепостное право43.
Сомнение в том, что правовые договоренности сами по себе способны существенно влиять на межгосударственные отношения, также никогда не покидало ПИРК44.
Международное право. Будучи убеждена, что важнейшие вопросы международных отношений решаются - так или иначе - силовыми средствами, лишь оформляемыми юридическими процедурами, она отказала в доверии идее создания международной полиции и международной юстиции45. Под сомнение была поставлена и эффективность международно-правовых механизмов контроля за исполнением принятых на себя государствами обязательств по разоружению, в связи с чем критике подверглись пытавшиеся доказать обратное профессор Петербургского университета Ф.Ф. Мартенс (статья в 'Revue de Droit international et de Legislation compareй') и его коллега из Лионского университета, профессора А. Сушон (статья в 'Revue generales de Droit international public'). 'Гражданин', редактируемый В.П. Мещерским, иронизировал о напрасности стараний жрецов юридической науки, ибо идея разоружения химерична не только для кон. XIX столетия, но и век спустя напрасно было бы ждать момента, 'когда бы государства
|