7 г. До конца 1918 г. протекал период ее "созревания" и оформления ее идеологии. Темная ненависть к "восставшему хаму" приобрела культурно приемлемые формы ненависти к политической власти большевиков как узурпаторов и губителей России.
  На деле за политическими категориями стоял социальный расизм - невозможность вытерпеть власть "низших классов". Это был фундаментальный фактор, важнейшая культурная предпосылка к гражданской войне, снимавшая запрет на "убийство ближнего".
  Вот как Иван Бунин в известной книге "Окаянные дни" описывает рядовую рабочую демонстрацию в Москве 25 февраля 1918 года, когда до реальной войны было еще далеко: "Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские... И какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы! У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие... А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно ассиметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, - сколько их, этих атавистических особей". Здесь - представление всего "русского простонародья" как не ближнего.
  В ответ на этот все более интенсивно демонстрируемый расизм "простонародье", причем уже вооруженное и знающее свою силу, очень долго отвечало множеством разного рода примирительных жестов. Это отражено во многих документах эпохи (например, в очень скрупулезных дневниках писателя М.М.Пришвина, вовлеченного в гущу событий в деревне и в столицах). В целом, примирительные жесты "простонародья" были имущими классами явно и четко отвергнуты. Это вызвало ответный социальный расизм, быстро достигший уровня ненависти и даже ярости. По накалу страстей гражданская война в России на стадии столкновения добровольческих армий была сходна с войнами этническими и религиозными. В этих условиях логика и процедуры государственных органов,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-337 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>