обора произошел знаменательный спор между французским архитектором, для которого "нет искусства без науки" и ломбардскими каменщиками, для которых "нет науки без искусства".
  В поисках новых доказательств схоласты (по крайней мере, некоторые из них) все шире применяли наблюдение и эксперимент. Чаще всего вспоминают в этой связи имя Роджера Бэкона, который первым, по-видимому, применил термин "экспериментальные знания" и который презирал парижских магистров за чрезмерный догматизм. Исключе
  247
   ние он делал лишь для Пьера де Марикура, автора "Трактата о магните", которого называл "мастером эксперимента". Парижанам Бэкон противопоставлял оксфордских магистров, сведущих в науке о природе. На самом деле оксфордцы были (и останутся в дальнейшем) прежде всего математиками, и тут проявлялись трудности, представлявшие для средневековых интеллектуалов установление взаимосвязи между теорией и практикой. Причины трудностей были многосложны, но в полупровале этих попыток сказалась прежде всего социальная эволюция университетских кругов. Рождающаяся схоластика попыталась установить связь между свободными искусствами и механикой, между науками и техникой. А университетские профессора относили себя к социальным группам, гнушавшимся ручного труда. Последствия разрыва теории и практики были во многих областях огромны. Физики экспериментаторы предпочитали Аристотеля, медики и хирурги вместо вскрытий предпочитали ссылаться на Галиена. Именно предрассудки докторов в гораздо большей степени, чем нерешительность и уклончивость церкви, задержали развитие практики вскрытий и прогресс анатомии, которая делала, однако, первые многообещающие шаги в Болонье и в Монпелье на рубеже XIII-XIV веков. Те же внутренние противоречия переживали в свою очередь и гуманисты.
  Ле Гофф Жак. Цивилизация Средневекового Запада. М., 1992. С. 206; 324-325; 327.
  2
  
  ХУДОЖНИК

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-396 * збірник літератури №32 * >>>далее>>>