ых центрах, свидетельствующие о развитии этого нового института. Некоторые из них выказывают желание церкви сохранить монополию на эту деятельность, другие - сопротивление учителей и учеников. Это порождало некоторую напряженность: когда в 1200 г. папа и король договорились приравнять учащегося к клирику, волнения, охватившие улицы и таверны между церковью Сен-Жермен-де-Пре и рекой, утихли. Как нередко случается, "хартии" и законы, стараясь упорядочить, тормозили живое развитие стихийного явления, а позднее некоторые осознавали это и сокрушались об этой первой необузданной, но полной жизни фазе. Спустя пятьдесят лет канцлер
  239
   Филипп Гревский напишет: "Впрочем, когда учителя обучали каждый сам по себе и когда названия "университет" еще не было и в помине... была любовь к учению. Ныне... занятия стали редкостью, обучение свелось к немногим предметам, а время, отведенное для занятий, растрачивается на пустые дискуссии..."
  Если обратиться к научному контексту, в котором действовал наш интеллектуал в середине XII-XIII вв., то заметно, что материальная среда представляет немало различий между тем или иным центром, с точки зрения связей, в которые должна была вступать школа с различными политическими властями (французский король в Париже, император в Болонье, папа повсюду), тогда как наука испытывала развитие более однородное и представляла тенденцию более единую в различных университетах. Это касается прежде всего эволюции личности учителя и его компетентности.
  Различные дисциплины строились согласно древней структуре семи свободных искусств: тривиум (грамматика, логика, риторика) и квадривиум (арифметика, геометрия, музыка и астрономия). Этот "путь к мудрости" воспринимался как преамбула к высшему выражению человеческого сознания, к познанию учения о спасении души, теологии. Но связь между ними никогда не была столь простой, как

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-396 * збірник літератури №32 * >>>далее>>>