в поколение, феодалы выработали особую форму социальной психологии, особое отношение к окружающему миру. Для христианского сострадания там не было места: рыцарство было не просто безжалостным, но и вводило расправу в ранг достоинств. "Нет войны без пожаров и крови", - откровенно возглашал провансальский трубадур XII в. рыцарь Бертран де Борн (см. стр. 179-180).
  Презрение к смерти сочеталось с презрением к чужой
  165
   жизни, с неуважением к чужой смерти. Сицилийские норманны, взявшие в 1185 г. Солунь, развлекались тем, что раскладывали на улицах трупы убитых в обнимку с мертвыми ослами и собаками. Рыцарь был готов отдать жизнь за сеньора, но у него не было угрызений совести, когда он забирал чужое имущество и отнимал чужую жизнь. Воспитанный в огне и крови, характер рыцаря был, более импульсивным, нежели расчетливым: плавное течение жизни, планомерное ее построение не привлекало феодала-рыцаря, который предпочитал повседневному труду быстрое обогащение и щедрые траты. Трубадур Альбер де Маласпина гордо заявлял, что он брал чужое, чтобы раздавать, а не копить.
  Чтобы лучше понять стереотипы рыцарского самосознания, важно также представлять себе специфику воззрений раннего и классического Средневековья на войну и мир. До тысячного года война представлялась современникам нормальным состоянием. Войны - полезны, так как они пополняют общественные ресурсы и способствуют обогащению страны и народа. Соответственно, мир представлялся временным и нежелательным состоянием между войнами. После 1000 г. отношение к войне резко меняется. Церковь вырабатывает идеологию войны, согласно которой война и все, что с ней связано, определяется как зло и греховное дело. Напротив, мир - состояние угодное Богу, "царство духа", противостоящее "торжеству телесного начала", каковым является война. "Сыны божий" должны сражаться лишь для того, чтобы сократить

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-396 * збірник літератури №32 * >>>далее>>>