принцев или королей, не
  139
   является, по мнению современных исследователей результатом "фильтрования", производимого руководителями церкви на уровне канонизации. Характерно, что и в тех случаях, когда речь заходила о неканонизированных святых, которых в ту эпоху было неизмеримое большинство, народное почитание спонтанно обращалось преимущественно на лица высокого происхождения. Дело в том, что общественное сознание в средние века надеяло знать совокупностью особых богом данных физических и моральных качеств, образовывавших своего рода харизму. Она могла быть утрачена тем или иным недостойным представителем знатного рода, но в целом члены знатных фамилий с самого начала располагали как бы капиталом "врожденных заслуг и доблестей", открывавшим им путь к "лучшим" местам в религиозной жизни и в потустороннем мире, Тот, кто имеет хорошее происхождение, имеет меньше шансов "дегенерировать в религиозной жизни", писал в XI в. один монастырский хронист.
  С XII-XIII вв. начинается переход от святости "функциональной" к святости, достигаемой путем подражания Христу. Сначала речь идет еще о святости как о чем-то, что в глазах современников касалось лишь "профессионалов", все тех же монахов, выделявшихся среди "обычных" верующих. Чувствуя себя изначально отстраненными от поисков святости, массы именно на монахов возлагают ту функцию посредников между землей и небом, без которой, как полагали, ни одно общество не может существовать.
  Но постепенно представление о святости меняется: одновременно с критикой многих сторон жизни монашества прокладывает себе дорогу убеждение, что святым можно стать не только благодаря принадлежности к определенному социальному состоянию (прежде всего монашескому), но и благодаря личным, индивидуальным заслугам благочестия. Достаточно в рамках возможного осуществлять в себе идеал апостольской жизни и евангельского

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-396 * збірник літератури №32 * >>>далее>>>