тырях с их суровой ориентацией на дисциплину в повиновение наставнику. Но если даже так, то нельзя отделаться т мысли, что сам буддизм, столь невоинственный по своей сути, пс доктринальной его основе, стал воинственным именно в условиях Японии. Почему же?
  Видимо, здесь решающую роль сыграли исторические условия становления Японии как государства, расчлененность страны на острова и постоянная политическая вражда влиятельных сил при общей слабости власти центра. Как бы то ни было, но все это способствовало выходу на передний план военной функции в ее столь специфической для Японии военно-феодальной форме, во многом сходной с Китаем времен Чуньцю или со средневековьем в Европе. ТТринттитд мтгупй ппИмгтп арфами м•aum"пnm. мтжув арр-
  шенства в виде упоминавшегося уже кодекса бусидо, свода норм
  
  поведения самурая (вплоть до известного харакири). Не исчезли они и после реставрации Мэйдзи.
  Конечно, ликвидаци сёгуната и реформы японской армии сыграли свою роль. Однако дух бусидо не ушел в прошлое. Напротив, с выходом на передний план находившейся до того в состоянии упадка национальной японской религии - синтоизма (вариант китайского даосизма) - с ее культом императора как потомка богини Дматерасу воинский дух японцев как бы обрел новое содержание: все воины страны, в том числе вчерашние самураи и их потомки, ставшие офицерским корпусом новой армии, должны были быть готовы умереть во имя величия новой Японии и ее императора. Отсюда - тот самый дух милитаризма, та откровенная агрессивность, которая стала проявляться во внешней политике Японии по мере развития экономической и прежде всего военно-экономической базы этой страны в конце прошлого века.
  Выйдя на просторы континентальной Азии, капиталистическая Япония с конца XIX в. и особенно в первой половине XX в. стала откровенно демонстрировать не столько свои экономические успехи, хотя они были весьмазаметными, и даже не столько свои заимствованные у

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-684 * збірник літератури №31 * >>>далее>>>