пок, вырванных у центральной власти феодальными кругами. С полной силой это обнаружилось в правление Казимира IV (1445 - 1492).
  В итоге новой, Тринадцатилетней войны с Орденом поляки в 1466 г. наконец воссоединили Восточное Поморье в своих границах, Тевтонский орден признал себя вассалом Польши. Казимир IV чувствовал себя настолько сильным, что не побоялся конфликта с папской курией и, не глядя на противодействие князей церкви, стал сам назначать кандидатов на освобождающиеся епископские места.
  Эти шаги правительства активно поддерживала шляхта, т. е. мелкое и среднее дворянство. Она давно враждовала с феодальной знатью, стремясь урезать ее политическое могущество. Одно уж то, что магнаты противостояли центральной власти, делало шляхту естественной союзницей короля. Такая, классическая для феодализма, схема в Польше нарушалась тем, что правительство не нашло надежной опоры в городах.
  Патрицианско-купеческая верхушка таких богатых и влиятельных городов как Краков или Познань не оказала необходимой поддержки централизаторским устремлениям королевской власти. В этом дало себя знать засилье немцев. Но все же национальный момент не был решающим в политике патрициата. Ее правомерно сравнить с политикой правящих верхов Новгорода либо Пскова. Купечество как Кракова, так и Новгорода получало свои главные доходы от внешней торговли. Ради объединения и централизации страны оно не собиралось поступаться своими привилегиями и вольностями. Если патрициат богатейших польских городов и в XV в. не отрешился от сепаратизма, то у широких торгово-ремесленных кругов, крепко связанных с внутренним, а не с внешним рынком и потому живо заинтересованных в упрочении единства страны, не хватало сил на то, чтобы самостоятельно выступить на общегосударственной политической арене. Поэтому в польской сословно-представительной монархии

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-261 * збірник літератури №31 * >>>далее>>>