|
сле суда.
Реакционная печать, подстрекаемая правительством, накаляла страсти, особенно антисемитские. ^
В основе всего лежало стремление клерикалов и реакционеров ликвидировать республику. Эта клика рассчитывала, как пишет Анатоль Франс, что, поверив в предательство еврея, возмущенная, дрожащая от страха Франция лишит гражданских прав иудеев, а заодно протестантов, нагонит страх на демократов, что вместе с тем будут отменены демократические свободы. "Смущенные и обозленные люди толпами попадались в ловушку, расставленную антисемитами".
Следствие по делу Дрейфуса велось с нарушением элементарных процессуальных правил. За ним установили постоянную слежку в камере, к нему врывались по ночам, чтобы прочесть на его лице признание вины, - точь-в-точь, как в средние века.
Судьи не были свободны в своих действиях. В 1883 году "несменяемость судей" была приостановлена ради чистки судебного аппарата. В течение трех месяцев было уволено множество либеральных судей, и это послужило уроком для всех других. Судьи убедились, пишет Лоуэл, что они "обязаны скорее оказывать услуги, чем отправлять правосудие*.
После приговора за дело его пересмотра взялись лучшие люди Франции, "дрейфуссары". К ним принадлежали Э. Золя и А. Франс.
Вскоре было установлено, что истинным автором бордеро является князь Эс-тергази. Но его хотели выгородить во что бы то ни стало. Газеты публикуют письма Эстергази, содержащие оскорбления в адрес Франции, письма изменника. Тем не менее его оправдывают, а Золя и его издателя приговаривают к тюремному заключению (за "диффамацию").
Но процесс Золя, речи его адвоката, замечательного юриста Лабори, всколыхнули Францию, способствовали отрезвлению.
В самом генеральном штабе армии нашелся человек, полковник Пикар, восставший против очевидного
|