оящие поле, Узким пространством делимые, шумно за равенство спорят", - сама собой возникает картина общественного поля, делимого на части, пока еще равные.
   Не существует, однако, сколько-нибудь единого критерия распределения земли. Диодор говорит об испанских вакцеях, что они переделяли землю ежегодно: каждый получал свою долю урожая, так как последний считался общинной собственностью. Присвоение (самовольное) каралось смертью. Тот же принцип действовал повсюду при разделе добычи; каждый, кто участвовал в набеге или войне, получал равную долю. Даже на пиру полагалось получать равную со всеми часть, и потому Плутарх не без оснований замечает, что первоначально греческое слово "пир" означало "дележ".
   У гомеровских греков каждый член общины имеет равное право на часть земли и получает ее в составе семейного надела; сама же семья должна положиться на жребий, который определит для нее, где и какой будет надел. И только так же "сыны израилевы", как о том говорится в Книге чисел, должны были делить по жребию, завоеванную землю, с тем чтобы большие семьи получали большие участки, меньшие семьи - меньшие участки.
   Каким же образом возникает обычай преимущественного наделения землей аристократии, предоставления добавочных участков базилевсу (греческое "теменос")? Как возникает обычай неравенства?
   Но существует и другое истолкование описанной Гомером сцены, и от него не так-то просто отмахнуться: что если речь идет о соседях, приобретших земельный участок (куплей-продажей, дарением, наследованием) и не могущих по тем или иным обстоятельствам (овраги, заболоченные места и т. д.) договориться о справедливом разделе их общей собственности? Мы, как видно из нашего комментария держимся иной позиции.
   Первые проявления неравенства мы видим в пищевых запретах, которые у охотничьих племен обеспечивают взрослым

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-774 * збірник літератури №30 * >>>далее>>>