кто этот субъект, и тем не менее ничего не предпри-
  нимало.
  Как только я встал на ноги, мне разрешили съездить в Берлин. Здесь
  уже явно господствовала сильная нужда. Миллионный город терпел голод.
  Недовольство было велико. Во многих посещаемых солдатами пивных можно
  было услышать те же разговоры, что и в лазарете. Получалось даже впечат-
  ление, что некоторые из этих негодяев специально посещают эти места
  скопления солдат, чтобы проповедывать там свои гнусные взгляды.
  Еще много хуже было положение в Мюнхене. Когда после выздоровления я
  выписался из лазарета и отправился в свой запасный батальон, я просто не
  узнал нашего города. Куда ни придешь - горе, недовольство и брань. В са-
  мом запасном батальоне настроение было ниже всякой критики. Здесь влия-
  ние оказывало еще и то, что офицеры-инструктора, сами еще ни разу не по-
  бывавшие на фронте, обращались очень грубо со старыми солдатами и не
  умели установить с ними сколько-нибудь приличных взаимоотношений. Солда-
  та-фронтовики приносили с собою из окопов некоторые особые навыки, кото-
  рые были понятны строевым офицерам, но с которыми не хотели мириться ты-
  ловые чины. К строевому офицеру и сами фронтовики относились с гораздо
  большим уважением, чем к этапным командирам. Но независимо от всего это-
  го, общее настроение было чрезвычайно плохим. Укрывательство в тылу уже
  считалось в это время образном высшей мудрости,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-953 * збірник літератури №30 * >>>далее>>>