ого ему нехватало соответствующего инструмента. Да и с психологической
  точки зрения меры противодействия должны были исходить не от самого ко-
  мандования. Для того, чтобы наша контрпропаганда возымела свое действие,
  надо было, чтобы она шла из дому. Ведь именно за этот дом, ведь именно
  за наше отечествосолдаты на фронте совершали чудеса героизма и шли на
  любые лишения в течение почти четырех лет.
  И что же оказалось в действительности? Чем отозвалась родина, чем
  отозвался дом наш на всю эту возмутительную пропаганду противников?
  Когда мы знакомились с нашей, с позволения сказать, контрпропагандой,
  мы частенько спрашивали себя: что это - глупость или преступление?
  К концу лета 1918 г. после очищения нами южного берега Марны наша
  пресса повела себя настолько бесталанно, настолько преступно глупо, что
  я с возрастающим негодованием каждый день задавал себе один и тот же
  вопрос: да неужели же у нас никого не осталось в Берлине, чтобы положить
  конец этому позорному расточению героических настроений армий?
  Как поступила Франция, когда в 1914 г. наши победоносные копаны лави-
  ной вторглись в пределы этой страны? Как поступила Италия в дни катаст-
  рофы, которую потерпели ее армии на Изонцо? Как поступила та же Франция
  весною 1918 г., когда германские дивизии начали штурмовать важнейшие
  окопы французских войск и когда наша дальнобойная артиллерия стала бить
  по Парижу?
  Во

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-953 * збірник літератури №30 * >>>далее>>>