|
ра,
а нашим детям не придется недоедать из-за фантома "вечного мира".
Сколько раз в свои юношеские годы мечтал я о том, чтобы пришло нако-
нец то время, когда я смогу доказать делами, что преданность моя нацио-
нальным идеалам не есть пустая фраза. Мне часто казалось почти грехом,
что я кричу "ура", не имея на это, быть может, внутреннего права. Кри-
чать "ура", по моему мнению, имеет моральное право лишь тот, кто хоть
раз испытал себя на фронте, где никому уже не до шуток и где неумолимая
рука судьбы тщательно взвешивает искренность каждого отдельного человека
да и целых народов. Сердце мое переполнялось гордой радостью, что те-
перь, наконец, я смогу себя испытать. Сколько раз я пел громким голосом
"Дейчланд убор алее", столько раз из глубины сердца кричал я "да
здравствует!" и "ура!" Теперь я считал своей прямой обязанностью перед
всевышним и перед людьми доказать на деле, что я искренен до конца. Я
давно уже решил для себя, что как только придет война (а что она придет,
в этом я был совершенно уверен), я отложу книги в сторону. Я знал, что с
началом войны мое место будет там, где укажет мне мой внутренний голос.
Я уехал из Австрии прежде всего по соображениям политическим. Те же
политические соображения требовали, чтобы теперь, когда война началась,
я занял свое место на фронте. Я шел на фронт не для того, чтобы сра-
жаться за государство Габсбургов, но я в
|