природе могут быть уложены в рамки правоспособности. Соответственно он усматривал в полномочиях "проявление гражданской правоспособности, которая заключается в возможности совершить действия от имени другого лица с непосредственными юридическими последствиями для него" <*>.
   --------------------------------
   <*> Там же. С. 7.
  
   Думается, однако, что последняя точка зрения отнюдь не менее уязвима для критики, чем признание полномочий субъективным правом. Сделанному В.А. Рясенцевым выводу может быть противопоставлено по крайней мере то, что полномочия, в отличие от правоспособности, во-первых, имеют в виду конкретные обстоятельства и лишены присущей правоспособности абстрактности; во-вторых, создаются волею не законодателя, а самого субъекта гражданского права; в-третьих, допускают их передачу другому (имеется в виду передоверие), что для прав, входящих в правоспособность, безусловно, исключено; в-четвертых, индивидуальны, будучи привязаны к конкретному лицу, что приводит к расхождению с одним из основных признаков правоспособности - равенству предоставленных всем и каждому возможностей.
   Таким образом, полномочия представляют собой правовое явление, не укладывающееся в двучленную формулу "правоспособность - субъективное право". Полномочия составляют нечто третье. Подробное обоснование этого третьего в виде "секундарных прав" было приведено, в частности, в одной из работ М.М. Агаркова, где он исследовал эти особые односторонние волеизъявления, в которых "праву одной стороны соответствует не обязанность другой стороны, а только связанность ее этим правом" <*>.
   --------------------------------
   <*> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 69.
  
   Приведенное положение было подвергнуто критике со стороны С.Н. Братуся, полагавшего, что М.М. Агарков трактует субъективное право и субъективную обязанность

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-1509 * збірник літератури №2 * >>>далее>>>