емого вызвала появление и еще одной конструкции. Она сводилась к тому, что при прямом (непосредственном) представительстве "сделка заключена представителем (который завершил ее заключение) совместно с представляемым (который дал полномочие на ее заключение). Поэтому вопросы, касающиеся дееспособности и психического состояния сторон во время заключения сделки (например, о знании сторонами пороков покупаемой вещи, о заблуждении сторон при изъявлении воли), обсуждаются по личности представителя и представляемого, смотря по степени участия каждого из них в заключении сделки. Участие представляемого в заключении сделки тем значительнее, чем подробнее инструкция, данная им представителю. Но юридические последствия сделки возникают прямо и всецело между лицом представляемым и вторым контрагентом, и вопрос о правоспособности обсуждается по личности представляемого. Заключив сделку, представитель выходит из нее: не он считается стороной в заключенной сделке, например покупателем, а представляемое лицо" (Хвостов В.М. Система римского права. С. 1831). И в этом случае, хотя и завуалированно, в основе лежит широко распространенная конструкция, построенная на искусственном разделении противостоящей третьему лицу фигуры на две: контрагента, роль которого исполняет поверенный, и другой стороны в заключенном им договоре - в этом качестве выступает доверитель.
  
   Законодатель может проявлять в отдельных случаях (один из них нашел отражение в ст. 174 ГК - см. подробнее ниже) более жесткий подход к установлению последствий пороков воли представляемого как такового. Имеется в виду, что, поскольку третье лицо все же воспринимает волю представителя, а не представляемого, интересы третьего лица нуждаются в дополнительной защите. По крайней мере, при определенных обстоятельствах основания для установления правовых последствий таких пороков законодатель признает

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-1509 * збірник літератури №2 * >>>далее>>>