ьи. Применительно к перенесенному им из жизни Рима примеру - "Тиций доверяет Гаю купить от своего (Тиция) имени у Сея дом" - Ф.К. Савиньи делал вывод: "По исполнении поручения лицами, действительно участвующими в деле, являются Тиций и Сей; контрагентами и сторонами представляются те же лица, и было бы несправедливо видеть здесь воздействие договора на третье лицо". И далее: "Сущность случая состоит... только в том, что Тиций, который мог бы выразить свою волю, словесно или письменно прибегнул для этой цели к посредничеству третьего лица; то последнее является не более как органом настоящего контрагента Тиция, а само по себе не имеет никакого отношения к обязательству" <*>. И в другом месте: "Везде договор заключается мною, по моей воле, а представитель - только носитель ее. Вот почему из договора не вытекает для него (имеется в виду представитель. - М.Б.) ни прав, ни обязанностей. Они возникают прямо для меня" <**>.
   --------------------------------
   <*> Савиньи Ф.К. Обязательственное право. М., 1876. С. 368.
   <**> Там же. С. 396.
  
   Нетрудно было предвидеть, что оппоненты воспользуются лежащим на поверхности аргументом: если представитель только переносчик чужой воли, тем самым стирается грань между представителем и нунцием. И во всяком случае утрачивает значение для признания действительности заключенной сделки вопрос о его воле и волеизъявлении <*>. В результате родилась прямо противоположная теория. Один из ее активных сторонников, Н.О. Нерсесов, сравнивая положения представителя и представляемого (принципала), полагал, что заключает сделку первый - и соответственно именно он настоящий контрагент. В то же время второй приобретает непосредственно из сделки права и обязанности <**>.
   --------------------------------
   <*> По этому поводу Н.О. Нерсесов отмечал: "Ошибочность их мнения (т.е. мнения сторонников теории фикций. - М.Б.)

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-1509 * збірник літератури №2 * >>>далее>>>