гласия, сторона, выговорившая право третьей стороны, может ее этого права лишить.
   На наш взгляд, именно концепция, обосновывающая существование отличных от субъективных, секундарных прав, способна наиболее точно отразить смысл конструкции договора в пользу третьего лица. Это успешно доказал М.М. Агарков. По мнению М.М. Агаркова, которое опирается на обширную литературу континентального права, наряду с субъективным правом за его пределами существует "возможность создать, изменить или прекратить юридическое отношение посредством одностороннего волеизъявления" <*>. Отмечая, что закон называет такие волеизъявления правом, он ставит вопрос: "Являются ли эти возможности правами в собственном смысле слова, в том же самом смысле, как право собственности, право залога, право кредитора требовать исполнения от должника и т.п.?" На этот вопрос дан отрицательный ответ.
   --------------------------------
   <*> Агарков М.М. Обязательственное право. С. 68.
  
   М.М. Агаркова не смущает отмеченное им же обстоятельство, что закон называет указанные возможности "правом". Особенность соответствующей конструкции состоит, в частности, в том, что "праву одной стороны соответствует не обязанность другой стороны, а только СВЯЗАННОСТЬ ЕЕ ЭТИМ ПРАВОМ" <*> (выделено нами. - Авт.). Наряду с другими к секундарным М.М. Агарков относил права третьего лица, в пользу которого заключен одноименный договор <**>.
   --------------------------------
   <*> Агарков М.М. Обязательственное право. С. 69.
   <**> Там же. С. 68.
  
   С изложенных позиций вызывает сомнение близкая к позиции Б. Дернбурга точка зрения В.И. Серебровского, который полагал, что право третьего лица существует, поскольку обещание должника произвести исполнение третьему лицу, принятое другой стороной в договоре, подтверждает обоюдное намерение сторон. Соответственно автор полагал, что для возникновения права

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-1214 * збірник літератури №2 * >>>далее>>>