едставляются весьма спорными. Это относится, в частности, к оценке приведенного Д.М. Генкиным примера договора, по которому один из супругов обязуется выплатить другому денежную сумму за то, что тот возбудит дело о разводе <*>. Вряд ли есть основания, следуя за Р.О. Халфиной, усмотреть в данном конкретном случае выход в признании такого договора недействительным, но, как она полагала, уже по иному основанию: ограничению правоспособности или дееспособности лица. Ни с тем, ни с другим как будто бы такая сделка не связана.
   --------------------------------
   <*> Халфина Р.О. Указ. работа С. 182. Следует отметить, что указанный пример приводится в немецкой литературе и практике в подтверждение запрета соглашений, облегчающих развод (см.: Эннекцерус Л. Курс гражданского права. Т. 1. Полутом 2. М.: Иностранная литература, 1950. С. 265).
  
   Прямая норма о соответствии сделки требованиям морали как особого оценочного критерия появилась впервые в ГК. Для установления пределов действия этого критерия необходимо учесть общее соотношение морали и права. Во всяком случае, формула "право есть минимум морали" сохраняет свое значение. В противном случае пришлось бы прийти к выводу - если учесть соотношение последствий совершения сделок, о которых идет речь в ст. 168 и ст. 169 ГК, - что нарушение морали в гражданском законодательстве влечет более строгие последствия, чем нарушение норм права. В этой связи, на наш взгляд, надлежит, очевидно, воспользовавшись правилами о грамматическом толковании, прийти к выводу, что подобно тому, как речь в ст. 169 ГК идет о нарушении не просто правопорядка, а его основ, указанная статья имеет в виду именно нарушения нравственных основ общества. Думается, что такое решение пресловутой "проблемы запятой" при толковании ст. 169 наиболее соответствует позиции законодателя.
   Поскольку в действующем Кодексе речь идет, как

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-1214 * збірник літератури №2 * >>>далее>>>