елки. При насилии отсутствует не только внутренняя воля, но и волеизъявление (если насилие применяется во время заключения сделки) либо имеется лишь его видимость.
  Насилие опорочивает сделку, когда исходит от контрагента либо от третьих лиц, действующих в его интересах и с его ведома. Как, однако, следует квалифицировать сделку, если ее участник не знал и по обстоятельствам дела не мог и не должен был знать, что к противной стороне применялось насилие? В литературе высказывалось мнение о том, что для признания сделки недействительной подобная, осведомленность значения не имеет. Эти обстоятельства учитываются лишь при определении имущественных последствий исполнения сделки. Изложенная точка зрения представляется не вполне обоснованной. Суть в том, что ст. 179 ГК РФ (равно как ранее действовавшая ст. 58 ГК РСФСР) не предусматривает возможности выбора правовых последствий недействительности сделки, совершенной под влиянием угрозы или насилия. Следовательно, остается неясным - каким образом можно учесть отсутствие у субъекта умысла на совершение указанных действий для того, чтобы освободить его от конфискации, предусмотренной п. 2 ст. 179 ГК РФ.
  Представляется, что в подобной ситуации совершенные сделки следует признавать недействительными, как не соответствующие требованиям закона или иных правовых актов (ст. 168 ГК РФ), поскольку при их заключении был нарушен принцип свободы договора (п. 1 ст. 421 ГК РФ), в соответствии с которым понуждение к договору не допускается, кроме случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена законом или добровольно принятым обязательством. Такая квалификация дает возможность применить имущественные последствия недействительности, предусмотренные п. 2 ст. 167 ГК РФ, в виде двусторонней реституции. Тем самым исключаются не только конфискационные последствия в отношении стороны, действовавшей неумышленно, но и возложение

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-520 * збірник літератури №16 * >>>далее>>>