свете «судебное красноречие» и 1 горское искусство». По академическому определению, это «иство» заключается в том, чтобы путем возможно меньшего накения усилий слушателей передать им свои мысли и чувства, : Узнать им свое настроение, достигнув заранее намеченного эффекта. Обыкновенно не брезгают для этого и внешними суррогатами вдохновения: приподнятым тоном, побрякушками остроумия и зразой. В том мучительном напряжении, которое всеми нами владеет, мне было бы стыдно заниматься здесь «искусством», расставить в виде ловушек «эффекты» и развлекать ваше внимание в ту минуту, когда простая истина ищет и так трагически не находит себе выхода. Если бы я был косноязычным, я сказал бы вам то же, что скажу сейчас!» Конечно, когда какуюлибо мысль нельзя доказать логически, оратор пытается воздействовать на чувства слушателей, стараясь отсутствие аргументов заменить обращением к чувствам. Вспомните, как Ф.Н.Плевако защищал священника, виновчость которого была полностью доказана: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и в них сознался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который ТРИДЦАТЬ ЛЕТ отпускал на исповеди ваши грехи. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех».
  Однако авторы риторик советуют: 1) призывать на помощь чувства только применительно к потенциально патетическим объектам; 2) приберечь чувственный эффект к концу выступления; 3) избегать излишней чувствительности, вызывающей насмешку, и наоборот — сухого изложения.
  В работах юристов о культуре судебной речи нередко выражается мысль, что речь должна быть образной, выразительной, эмоциональной [7, с. 106, 294]; в то же время некоторые авторы предупреждают судебных ораторов о том, что не следует увлекаться использованием художественных, изобразительных

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-196 * збірник літератури №16 * >>>далее>>>