а в связи с должностным положением служащего или в связи с исполнением им служебных обязанностей лежит вне взяточничества и коллизии законов не усматривается.
  Если же коллизия как в приведенном, так и в иных случаях действительно имеет место, авторы, чьи суждения оспариваются, придают ей, как представляется, не то уголовноправовое значение, которое она действительно имеет. В обоих трудах бездоказательно заявляется, что противоречие гражданскоправового дозволения и уголовноправового запрета требует игнорирования последнего.
  Однако суть концепции уголовноправового запрета состоит также в том, что он имеет самостоятельное значение. О том же, что законодатель воспринял эту концепцию, свидетельствует его понимание преступления как виновно совершенного общественно опасного деяния, запрещенного Уголовным кодексом под угрозой наказания, что свидетельствует о минимум – равнозначности роли уголовного закона в регулировании отношений в экономической сфере.
  Таким образом, говоря о противоправности деяния, можно заключить, что этот обязательный признак экономического преступления состоит в противоречии деяния, прежде всего, закону уголовному, а не гражданскому. С этим, видимо, не согласны авторы, точки зрения которых мы рассматриваем. О том, что такова их позиция, можно, в частности, судить по использованию выражения "бланкетность уголовноправовых норм". Тогда как можно говорить о бланкетности не норм, а статей Уголовного закона. Уголовноправовая норма, частично выраженная в конкретной статье УК РФ посредством использования бланкетных терминов, включает в себя и положения неуголовного законодательства, к которым необходимо обратиться при применении данной статьи. "Нет такой отрасли права, отдельные нормы которой органически не входили бы в уголовноправовые. И в этих случаях условия уголовной ответственности за совершение общественно

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-196 * збірник літератури №11 * >>>далее>>>