нял, господа присяжные оттолкнуть, я должен был выслушать.
  заседатели, что не имел права
  оттолкнуть от себя человека,
  преданного суду, не выслушав его;
  что долг, долг адвоката, обязывал
  меня выслушать его прежде, чем
  осуждать.
   Я подчинился этому долгу и, Divisio*(190): узнал, разобрал, взвесил;
  узнав все, разобрав все и все Disjunctio*(191): долг перед отцом и
  взвесив, теперь приступаю к сыном, долг перед судом и
  исполнению другого долга перед обществом;
  вами, перед обществом.
   Я защищаю человека, Distributio*(192): семья преследует,
  несправедливо преследуемого ослепленные осудили.
  могущественной семьей,
  несправедливо осужденного слепыми
  страстями.
   И я обращаюсь к вам, господа. Apostrophe*(193).
   Пусть не смущает вас ужас Distributio.
  преступления, пусть не утомляет вас Exhortatio*(194).
  долгое следствие, пусть отстранятся
  от вашего высокого места те
  предубеждения, которые окружали вас
  в среде здешнего общества!
  
  Нельзя сказать, чтобы риторика не была заметна в этом отрывке; но и при чтении она бледнеет перед яркой, до болезненного главной мыслью: я жестоко ошибался боюсь, чтобы еще более жестоко, ужасно не ошиблись вы. На суде, после нескольких дней напряженной борьбы, после страстных речей прокурора и гражданского истца присяжные, истомленные усталостью и продолжительным нервным возбуждением, и вовсе не могли заметить риторики; им было не до цветов.
  Возьмем русский пример речь по делу о должностных преступлениях самого прозаического свойства. Оратор говорит присяжным: "Взгляните на организацию таможни. Этот отдельный от города мир чиновников и купцов расположен в глуши. Сюда, под эти крутые спуски, заслоняющие таможню от внешнего мира, ежедневно пристает

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-360 * збірник літератури * >>>далее>>>