и великолепные дома и широкие дворы; они всегда могли дышать свежим воздухом; с наступлением летней жары они уезжали из города. Итак, эти улучшения делались для трудящихся жителей Парижа; все это было сделано для них, ради их пользы".
  "Что же возмущает вас? Что им дали слишком много труда и слишком много заработка, слишком много воздуха, света, солнца, слишком долгую жизнь? Это возмущает вас?"
  Конечно, достоинство concessio, как и всякой риторической фигуры, заключается не только в изяществе оборота, но и в силе мысли. В "Потонувшем колоколе" Гауптмана пастор говорит Генриху:
  Ich bin schlichter Mann, ein Erdgeborener,
  Und weiss von uberstiegnen Dingen nichte.
  Bins aber weiss ich, was ihr nicht mehr wisst:
  Was Recht und Unrecht, Gut und Bose ist.*(52)
  И, соглашаясь с этим, Генрих отвечает:
  
  Auch Adam wusst'es nicht im Paradiese.*(53)
  Concessio расчищает путь для мысли, неприятной слушателям. Нельзя сказать присяжным или судьям: наказание бывает несправедливой и жестокой расправой, не вызвав в них некоторого неудовольствия. Оратор говорит: "Есть, бесспорно, такие преступники, в отношении которых наказание является необходимым возмещением содеянного, является безусловным требованием чувства справедливости". После этого уже можно смело сказать: "Но есть и такие, для которых наказание является ненужной и жестокой расправой".
  Есть особый вид фигуры concessio, не имеющий ни латинского, ни греческого названия, но который порусски можно бы назвать капканом. Это по преимуществу прием политического оратора. В суде слушатели безмолвны: в народном собрании, в представительной палате резкое или красивое слово всегда вызывает или протест, или восхищение. Искусный оратор умеет найти такую мысль, которая вырвет ликующие или злобные возгласы его противников, и бросит им в лицо их собственную радость или укоры.
  В 1745 году перед началом

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-360 * збірник літератури * >>>далее>>>