ях, тогда следует искать дальше: что может произойти при столкновении их между собой в данных условиях.
  Скажут, можно ошибиться в понимании этих людей. Да, это не возбраняется; но при искренности, внимании и осторожности можно не ошибаться. От нас не требуется химической точности; нам нет нужды вычислять, сколько десятых честности, сколько сотых злобы, сколько тысячных бескорыстия подарила природа тому или другому человеку; достаточно сказать: уступчивый, мстительный, щедрый, алчный, добродушный, жестокий. В характеристике, составленной без предвзятой мысли из таких признаков, ошибки не будет, и оратор может положиться на нее. Искусственная характеристика выдаст его. Спасович даже Спасович! говорит про Егора Емельянова: "Аккуратный, спокойный, медлительный, лимфатический; в нем ни пылинки страсти..." Но это на самом деле не так, и чувствуется, что оратору недостает убежденности, что правда на стороне его противника.
  Но, может быть, искусная характеристика это очень трудная вещь? Нет. В ежедневных разговорах, в дружеской переписке мы свободно выражаем свои суждения об окружающих нас людях и верно определяем их характер в немногих чертах; наши судебные сборники изобилуют мастерскими характеристиками; люди действительно оживают в них. Но в этом нет ни колдовства, ни недосягаемого искусства. Правда, есть у нас немало ораторов, способных обесцветить, обезличить самые своеобразные фигуры; по какомуто злому року от них ускользает всегда все значительное, интересное в человеке. Это те самые, которые всегда говорят: вместо добряк очень добрый человек, вместо тунеядец человек, упорно не желающий трудиться, вместо рыцарь человек высоко благородных побуждений и т. д. То же делают они и в подробных характеристиках, как бы намеренно сметая краски, сглаживая каждую необычную черту. Таких злополучных людей ничему научить нельзя. Впрочем,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-360 * збірник літератури * >>>далее>>>