одной из своих повестей Апухтин справедливо замечает, что наши суждения о людях находятся в зависимости от нашего отношения к ним. Любовь к деньгам у человека, к которому мы расположены, мы называем бережливостью, говорит он; если мы равнодушны к этому человеку, мы называем его скупым, если он неприятен нам, скрягою. Прокурор всегда склонен считать подсудимого худшим, защитник лучшим, чем он есть на самом деле; к потерпевшему, к его друзьям у них бывает обратное отношение. Эта ошибка бывает тем сильнее, что в большинстве наших поступков, и добрых, и злых, бывает известная доля бессознательных побуждений. И величие в подвиге, и низость в преступлении идут дальше намеренных действий человека, уносят его к облакам или толкают в грязь. Люди обыкновенных способностей как будто не знают этого. Одни видят признаки сугубого злодейства, другие высокой добродетели в этих внешних влияниях. Судебные ораторы ошибаются, как всякие другие; но слушатели судьи и присяжные бывают прозорливее по отношению к прокурорам и защитникам, чем те к действующим лицам судебной драмы. Ораторам следовало бы иметь это в виду, чтобы не терять доверия слушателей.
  Изучая участников события для их характеристики, оратор должен отрешиться от всяких предвзятых взглядов. До поры до времени его единственная задача понять человека. Пусть не думает он о возможных выводах из того, что поймет подсудимого так, а не иначе. Конечно, один и тот же человек, преступник или жертва, укрыватель или зачинщик, в большинстве случаев будет представляться неодинаковым, смотря по тому, вглядывается ли в него обвинитель или защитник. Это естественно и неизбежно, но это не должно быть намеренным. Не следует подгонять характеристику к обвинению или к защите; она должна сама родиться из данных дела. Когда характеристика готова и у оратора составилось прочное представление об изучаемых

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-360 * збірник літератури * >>>далее>>>