чего-либо подбросить при обыске, или для того, чтобы он положил на нее то, что найдет, то одно и другое будет бесполезно, если отыскиваемая вещь такой величины, или такого свойства, что ее нельзя подбросить, ни положить на чашу, а ведь не подлежит никакому сомнению, что требования закона удовлетворены, из какого бы материала ни была сделана чаша.
  194 Но вследствие того, что закон, в этом случае, приказывает считать воровство явным, некоторые юристы утверждают, что кража бывает явною или по закону, или по существу поступка. По закону явная кража будет та, о которой мы теперь говорим; по существу та, о которой мы говорили выше. Но было бы справедливее принавать furtum manifestum только по существу, ибо закон не может сделать явным вором того, кто не таков, точно также как он вообще не может сделать вором того, кто не вор, прелюбодеем или убийцей того, кто не прелюбодей и не убийца. Но закон может постановить, что кто-либо наказывается как вор, прелюбодей или убийца, хотя бы и не был таковым на самом деле.
  195 Воровство бывает не только тогда, когда кто-либо уносит чужую вещь, но вообще, когда кто присвоивает себе чужую вещь вопреки воле ее хозяина.
  196 Таким образом, если кто пользуется вещью, отданною ему на хранение, то он совершает кражу. Если кто получит вещь для определенного пользования и обратит ее на другое употребление, то он отвечает как вор, если кто, например, пригласив гостей на ужин, получит для употребления серебро, и увезет его с собою в дорогу, или когда кто лошадь, ссуженную ему для езды, уведет куда-либо дальше, как древние юристы писали относительно того, кто угнал лошадь далее Ариции.
  197 Впрочем те которые обращают данные в ссуду вещи не на то пользование, на которое они их получили, совершают вороство только тогда, когда они знают, что делают это вопреки воле собственника, который не позволил бы на

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-206 * збірник літератури №31 * >>>далее>>>