райней мере с IX в. неразрывно связывается с тяжелым вооружением и прежде всего с верховой ездой... Вряд ли, однако, возможна какая-либо однозначная трактовка истории европейского рыцарства как в том, что касается его происхождения, так и в том, что относится к его дальнейшему развитию. Вероятно, возможна только общая схема такой истории: сначала потребность в тяжелом и дорогостоящем вооружении привела к тому, что на всем Западе развились в VII-IX вв. и стабилизировались в X в. культура и самосознание слоя профессионалов ратного дела, состоявшего, как правило, из свободных (правда, не повсеместно, если вспомнить, например, Фландрию, Лотарингию, Германию). Эти люди располагали материальными средствами, бенефициями или аллодами, которые позволяли им приобретать экипировку, или же входили в состав свиты какого-либо сеньора, который и снабжал их необходимым - оружием, лошадьми - и вознаграждал за службу.
  Следует, однако, отказаться от чрезмерно жестких и носящих общий характер определений рыцаря... Различным был их личный статус, социальный и экономический, общим же для всех рыцарей был, пожалуй, "образ жизни". Именно он отличал их от всех прочих, как свободных, так и от несвободных, но безоружных граждан. Во время войны рыцари вставали под начало своего сеньора. Однако он не был для них dominus, то есть "господин и судья", как для rustic! (сельских жителей); он был senior - "старший". В этом слове сочетались страх и солдатское доверие к своему командиру. Оно свидетельствовало о братских, товарищеских отношениях, ставших возможными благодаря той общности жизненного опыта, которая отводит в сторону и затушевывает все прочие различия.
  В конце X - первой половине XI в. практически во всей Франции утвердилось деление светских лиц на две крупные категории: milites, термин, ставший обычным даже применительно к представителям

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-380 * збірник літератури №30 * >>>далее>>>